Наталья Иванова. Исайя! Исайя!

Как бы из тени окончания Второй мировой возникает в Ленинграде рядом с Ахматовой (а в Москве – с Пастернаком) Исайя Берлин, «сэр», как потом она с легкой иронией будет поминать его в разговорах с приятельницами, — гость «оттуда», с зеленого острова, куда отправился после 1917-го не один из ее друзей — дипломат из Лондона, позже ставший знаменитым оксфордским профессором и философом истории либерализма. Железный занавес опустится совсем скоро, скоро начнется следующая война, холодная, — а пока Исайю Берлина вызывает криками из-под шереметьевских лип настоящий Черчилль, только Рэндольф, сын автора Фултонской речи. Постановление, исключившее ее из жизни, уже назревает. Как спрашивает Сталин: «Кого по ночам принимает наша монашенка? Английских шпионов?» Отсюда и Постановление 1946 года, и запрет на публикации для Ахматовой и Зощенко… и мантия, которой удостоилась Ахматова в Оксфорде к концу жизни.

Так причудливо складывались и переплетались судьбы — и главных действующих лиц эпохи, и тех, кто надолго, в жизни или в воображении, возникал рядом. И каждый выбирал для себя стратегию: как жить? о чем писать? И тактику — молчать? не повиноваться? «Мы тасовались, как колода карт», скажет Пастернак в одном из писем. Вот эти сюжеты выстраивала особая независимая драматургия жизни и творчества, которую в своих авторских читках с комментариями постаралась выявить Наталья Иванова — писатель, литературный критик, доктор филологических наук, первый заместитель главного редактора журнала «Знамя».

11 июня 2024 г.